Неточные совпадения
Она подала ему руку и без трепета, покойно, в гордом сознании своей невинности, перешла двор, при отчаянном скаканье
на цепи и лае
собаки, села в карету и уехала.
Вдруг подъехал экипаж, застучали в калитку, началось скаканье
на цепи и лай
собаки.
Его разбудило неистовое скаканье
на цепи и лай
собаки. Кто-то вошел
на двор, кого-то спрашивают. Дворник вызвал Захара. Захар принес Обломову письмо с городской почты.
Двор величиной был с комнату, так что коляска стукнула дышлом в угол и распугала кучу кур, которые с кудахтаньем бросились стремительно, иные даже в лёт, в разные стороны; да большая черная
собака начала рваться
на цепи направо и налево, с отчаянным лаем, стараясь достать за морды лошадей.
Подолгу слушал он треск кофейной мельницы, скаканье
на цепи и лай
собаки, чищенье сапог Захаром и мерный стук маятника.
Однажды, воротясь поздно из театра, он с извозчиком стучал почти час в ворота;
собака, от скаканья
на цепи и лая, потеряла голос. Он иззяб и рассердился, объявив, что съедет
на другой же день. Но и другой, и третий день, и неделя прошла — он еще не съезжал.
Обломов прислушивался и ждал: вот кто-то взялся за кольцо у калитки, и в то же мгновение раздался отчаянный лай и началось скаканье
на цепи собаки.
Собака все лаяла густо и отрывисто, и, только Обломов пошевелится или лошадь стукнет копытом, начиналось скаканье
на цепи и непрерывный лай.
Собака скакала
на цепи и заливалась лаем.
Все тихо в доме Пшеницыной. Войдешь
на дворик и будешь охвачен живой идиллией: куры и петухи засуетятся и побегут прятаться в углы;
собака начнет скакать
на цепи, заливаясь лаем; Акулина перестанет доить корову, а дворник остановится рубить дрова, и оба с любопытством посмотрят
на посетителя.
Собака, увидя его
на крыльце, залилась лаем и начала опять рваться с
цепи. Кучер, спавший опершись
на локоть, начал пятить лошадей; куры опять, в тревоге, побежали в разные стороны; в окно выглянуло несколько голов.
Началось с того, что Волгу толокном замесили, потом теленка
на баню тащили, потом в кошеле кашу варили, потом козла в соложеном тесте [Соложёное тесто — сладковатое тесто из солода (солод — слад), то есть из проросшей ржи (употребляется в пивоварении).] утопили, потом свинью за бобра купили да
собаку за волка убили, потом лапти растеряли да по дворам искали: было лаптей шесть, а сыскали семь; потом рака с колокольным звоном встречали, потом щуку с яиц согнали, потом комара за восемь верст ловить ходили, а комар у пошехонца
на носу сидел, потом батьку
на кобеля променяли, потом блинами острог конопатили, потом блоху
на цепь приковали, потом беса в солдаты отдавали, потом небо кольями подпирали, наконец утомились и стали ждать, что из этого выйдет.
Уже мелькнули пан Данило и его верный хлопец
на выдавшемся берегу. Вот уже их и не видно. Непробудный лес, окружавший замок, спрятал их. Верхнее окошко тихо засветилось. Внизу стоят козаки и думают, как бы влезть им. Ни ворот, ни дверей не видно. Со двора, верно, есть ход; но как войти туда? Издали слышно, как гремят
цепи и бегают
собаки.
Впереди шли солдаты, сзади четыре колодника в
цепях. У двух колодников в руках были длинные железные крючья и у двух дубины. Перед нашими воротами один колодник крючком зацепил дворную собачонку, притянул ее
на середину улицы, а другой колодник стал бить ее дубиной. Собачонка визжала ужасно, а колодники кричали что-то и смеялись. Колодник с крючком перевернул собачонку, и когда увидал, что она издохла, он вынул крючок и стал оглядываться, нет ли еще
собаки.
Около домика рвется
на цепи злая
собака.
А это вот скажу: после таких сплеток я бы такую смотницу не то что в дом, к дому-то близко бы не подпустила,
собак на нее,
на смотницу, с
цепи велела спустить, поганой бы метлой со двора сбила ее, чтоб почувствовала она, подлая, что значит
на честных девиц сплетки плести…
Да еще я помню двух
собак, Плутонку и Трезорку, которых держали
на цепи около застольной, а в дом не пускали.
— Ох, грешный я человек! — каялась она вслух в порыве своего восторженного настроения. — Недостойная раба… Все равно, как
собака, которая сорвалась с
цепи: сама бежит, а
цепь за ней волочится, так и мое дело. Страшно, голубушка, и подумать-то, што там будет,
на том свете.
На другой день Лаврецкий встал довольно рано, потолковал со старостой, побывал
на гумне, велел снять
цепь с дворовой
собаки, которая только полаяла немного, но даже не отошла от своей конуры, — и, вернувшись домой, погрузился в какое-то мирное оцепенение, из которого не выходил целый день.
Кроме этих двух стариков да трех пузатых ребятишек в длинных рубашонках, Антоновых правнуков, жил еще
на барском дворе однорукий бестягольный мужичонка; он бормотал, как тетерев, и не был способен ни
на что; не многим полезнее его была дряхлая
собака, приветствовавшая лаем возвращение Лаврецкого: она уже лет десять сидела
на тяжелой
цепи, купленной по распоряжению Глафиры Петровны, и едва-едва была в состоянии двигаться и влачить свою ношу.
Бухнул выстрел, отец, окутавшись синим дымом, покачнулся и сел, — пегий лохматый пёс встал
на задние лапы, натянув
цепь, зарычал, судорожно отирая передними овлажённую кровью морду, потом свернулся набок, громко щёлкнув зубами. Толкнув
собаку сапогом в морду, отец сказал Созонту...
Я серьезно раздумался
на эту благодарную тему и даже чувствовал какое-то приятное ожесточение: и живите в светлых, высоких, теплых и сухих комнатах, смотрите в большие светлые окна, а я буду отсиживаться в своей конуре, как цепная
собака, которая когда-нибудь да сорвется с своей
цепи.
На Аку мы застали одну семью орочей. Они тоже недавно прибыли с Копи и жили в палатке. Когда выяснилось, что дальше нам плыть не удастся, я позвал Савушку и вместе с ним отправился к орочскому жилищу. Привязанные
на цепь собаки встретили нас злобным лаем. Из палатки поспешно выбежал человек. Это был пожилой мужчина с окладистой бородой. Узнав Савушку, он прикрикнул
на собак и, приподняв полу палатки, предложил нам войти в нее. Я нагнулся и прошел вперед.
За ними гремела
цепь, и глухим басом лаяла
собака на каждого прохожего.
Красивые испуганные животные большими прыжками, поджимая передние ноги, налетели
на колонну так близко, что некоторые солдаты с криками и хохотом побежали за ними, намереваясь штыками заколоть их, но козы поворотили назад, проскочили сквозь
цепь и, преследуемые несколькими конными и ротными
собаками, как птицы, умчались в горы.
Не дожидаясь ответа Фомы, он сорвал со стены несколько листов газеты и, продолжая бегать по комнате, стал читать ему. Он рычал, взвизгивал, смеялся, оскаливал зубы и был похож
на злую
собаку, которая рвется с
цепи в бессильной ярости. Не улавливая мысли в творениях товарища, Фома чувствовал их дерзкую смелость, ядовитую насмешку, горячую злобу, и ему было так приятно, точно его в жаркой бане вениками парили…
Пусто было
на улицах и площадях; лишь изредка мелькал курьер, сидя
на облучке закрытой кибитки; по временам шныряли подозрительные лица или гремели мерным звуком
цепи и раздавалась заунывная песнь колодников: «Будьте жалостливы, милостивы, до нас, до бедных невольников, заключенных, Христа ради!»
На всем пути наших цыган встретили они один экипаж: это был рыдван, облупленный временем; его тащили четыре клячи веревочными постромками, а
на запятках стояли три высокие лакея в порыжелых сапогах, в шубах из красной
собаки и с полинялыми гербовыми тесьмами; из колымаги же проглядывал какой-то господин в бархатной шубе с золотыми кистями, причесанный а la pigeon.
Гришка легко даже мог бы расслышать голос и песню Захара, если б не помешали звуки железной
цепи и лай
собаки, которая, заслышав шаги
на галерее, металась и лаяла сильнее прежнего.
Марья Петровна очень любила животных: у нее были ручной медведь, два совершенно ручных волка и прирученная лисица. Последняя, впрочем, знала лишь ее одну, и, как и медведь, сидела
на цепи, волки же гуляли по двору вместе с
собаками.
Костюмы были уморительные: например, старый Доблестин явился в солдатском изорванном сюртуке одного из наших сторожей-инвалидов;
на голове имел парик из пакли, напудренный мелом, а
на руках
цепи с цепной дворовой
собаки, которая
на этот вечер получила свободу и кого-то больно укусила.
Дворник повел ее сначала двором, где действительно привязанная
на цепи собака не то что лаяла
на них, а от злости уж храпела и шипела; затем дворник повел Елену задним ходом, через какой-то чулан, через какую-то кухню и прачечную даже и, наконец, ввел ее в высокую и небольшую комнату, но с огромною божницей в одном углу и с каким-то глупо и ярко расписанным потолком.
На дворе замка раздался заунывный колокол. Это был сигнал, поданный привратнику, что настало время запирать ворота и опускать подъемный мост.
Цепи его загрохотали,
на шпице башни заблестел фонарь и все умолкло, только откуда-то раздавался вой
собак да ржали рыцарские кони, продрогшие от холода,
на привязи у столбов.
На дворе замка раздался заунывный колокол. Это был сигнал, поданный привратнику, что настало время запирать ворота и опускать подъемный мост.
Цепи его загрохотали,
на шпице башни заблестел фонарь, и все умолкло, только откуда-то раздавался вой
собак, да ржали рыцарские кони, дрогнувшие от холода
на привязи у столбов.
Феона. Гриша совсем рехнулся, вот и этот
на линии, да и старик бесится. Сам рядится, дом отделывает, не нынче, так завтра, того и гляди, петухом запоет либо
собакой залает. Эка семейка приятная! Рассадить их
на цепь по разным комнатам, да и любоваться
на них ходить. По крайности, дома свой зверинец будет; за деньги можно показывать.
На этот стук отзывался со дворов басистый лай
собаки, и протяжно гремела ее тяжелая
цепь.
Его домик был в двух шагах от школы Александры Васильевны; подходя к нему, я издали слышал оглушительный лай
собаки, рвавшейся
на цепи.
Асклипиодот со смелостью вполне пьяного человека пошел к громадной желтой
собаке, которая дико металась у своей конуры
на длинной
цепи;
собака на мгновение было притихла, но в следующую минуту, когда Асклипиодот хотел ее погладить, она сначала схватила его за руку, а потом за полы подрясника.
Романсов взглянул в сторону и в двух шагах от себя увидел громадную черную
собаку из породы степных овчарок и ростом с доброго волка. Она сидела около дворницкой будки и позвякивала
цепью. Романсов поглядел
на нее, подумал и изобразил
на своем лице удивление. Затем он пожал плечами, покачал головой и грустно улыбнулся.
— Чу — Марьушина
собака воет, слышишь? Держат пса
на цепи не кормя, почитай, это — чтобы пес-от злее был. Видишь, как хорошо ночью
на улице-то? Народу совсем никого нету… То-то! Вон — звезда упала. А когда придет конец миру, они — снегом, звезды-то, посыпятся с неба. Вот бы дожить да поглядеть…
На дворе, за стенами дома, залаяла
собака и смолкла, и я слышал, как забренчала она
цепью, убираясь в конуру. А он смотрел
на мои голые ноги и молчал; но я знал, что он здесь, знал по тому нестерпимому ужасу, который, как смерть, оковывал меня каменной, могильной неподвижностью. Если бы я мог крикнуть, я разбудил бы город, весь мир разбудил бы я; но голос умер во мне, и, не шевелясь, покорно я ощущал движение по моему телу маленьких холодных рук, подбиравшихся к горлу.
По мере того как он свыкался с своей одинокой жизнию, по мере того как страсть к двору и к улице у него делалась сильнее и доходила до того, что он вставал раза два, три ночью и осматривал двор с пытливым любопытством
собаки, несмотря
на то, что вороты были заперты и две настоящих
собаки спущены с
цепи, — в нем пропадала и живость и развязность, круг его понятий становился уже и уже, мысли смутнее, тусклее.
Все мы, люди, все лошади и
собаки,
на всей линии и
цепи, были в страшной опасности, и всякий, конечно, желал, чтобы для сохранения его жизни веревка,
на которой вертел свою колоссальную пращу Сганарель, была крепка.
— Мы из деревни выедем совсем не в ту сторону, куда нужно, — шепотом сообщил мне Флегонт Флегонтович, тревожно потирая руки. — А вы слышали, что Спирька сегодня ночью чуть не убежал у нас? Да, да… Ну, я с ним распорядился по-своему и пообещал посадить
на цепь, как
собаку, если он вздумает еще морочить меня. А все-таки сердце у меня не
на месте… Всю ночь сегодня грезился проклятый заяц, который нам тогда перебежал дорогу, — так и прыгает, бестия, под самым носом.
Двора у Спирькиной избы не было, а отдельно стоял завалившийся сеновал. Даже сеней и крыльца не полагалось, а просто с улицы бревно с зарубинами было приставлено ко входной двери — и вся недолга. Изба было высокая, как все старинные постройки, с подклетью, где у Спирьки металась
на цепи голодная
собака. Мы по бревну кое-как поднялись в избу, которая даже не имела трубы, а дым из печи шел прямо в широкую дыру в потолке. Стены и потолок были покрыты настоящим ковром из сажи.